Мы бодро собирали катамараны, когда в нашем лагере появились три хмурых парня. Лица их были черны от загара, а экипировка — фирменные поношенные пуховки и трикони на ногах — сразу же выдавала в них опытных альпинистов. Они молча, не поздоровавшись, обошли весь лагерь, потом подошли к Юре Коликову и спросили, кто из нас руководитель. Юра показал в сторону Ильи.
Наш руководитель Илья Сорокин был высок, плечист и белокур. Ему было 27 лет. В поход он взял с собой свою маленькую, симпатичную жену Иришку. Иришка была уже далеко не новичком в водных походах. Для Ильи это было первое серьезное руководство, и он старался держаться солидно.
Альпинисты подошли к Илье. Я тоже подошел.
— Здравствуйте! Мы из контрольно-спасательной службы. У нас ЧП. Четверо наших альпинистов попали под лавину. Все группы мы снимаем на спасательные работы. Мы хотим и вас снять на спасательные работы на лавине.
Это происходило в 1985г в нашем очередном майском водном походе.
В этот раз мы собирались сплавиться по реке Зеленчук, что на северном Кавказе в Карачаево-Черкессии.
Наша группа из 14-ти человек поездом добралась до города Невинномыска, и оттуда на рейсовом автобусе мы доехали до верховьев Зеленчука.
Как обычно, поставили лагерь на зелёной лужайке на берегу реки и начали собирать катамараны. Долину реки окружали невысокие отроги гор, покрытые как густым мехом, тёмно-зелёным хвойным лесом. За склонами возвышались, маня своей первозданной белизной, вершины гор.
Утром я проснулся от того, что почувствовал, что-то тяжелое и мокрое лежит на мне. Как черепаха из панциря, высовываю свою голову из тёплого спальника. Всё понятно — палатка лежит на нас. То, что мокрая, понятно — дождь идёт. Но что же она такая тяжёлая, неужели снег? Выползли и ахнули. Вокруг белая пустыня. Всё в снегу: и берега, и деревья.
Начали откапывать вещи. Хорошо, что походы по Кавказу приучили нас убирать всё до единого винтика в палатку.
Рамы катамаранов укладывались одна на одну и связывались верёвкой, конец которой привязывался или к стойке палатки, или даже кому нибудь к ноге.
Мы давно усвоили, что тырить всё, что плохо лежит — это древняя народная традиция на Кавказе. Местные ребята могли прийти в лагерь и начать ходить между палатками. Потом «невзначай» засунуть за пазуху какие-нибудь отрезки алюминиевых трубок — часть набора катамарана. Для чего им нужны были эти трубочки, не понятно. Но если подойти к ним и попросить вернуть — спокойно возвращали.
За год до этих событий, когда мы сплавлялись по Кадори, нам рассказали ребята из соседней группы, что они привязали чалку своего лежащего возле палатки надувного плота к её стойке. Когда у них ночью палатка рухнула, они тут же все выскочили наружу. Четыре «джигита», подняв на плечи плот, медленно и печально, как будто они несут гроб друга, осуществляли вынос тела плота. Когда их окликнули, они очень удивились.
— А-а-а! Это ваше! А мы и не знали! — и медленно удалились.
Впрочем, тырить — это традиция, характерная для всех регионов нашей бескрайней Родины, но только здесь, на Кавказе, умеют делать это так красиво, открыто и с достоинством.
Мы рассчитывали, что снег быстро растает. Похожая ситуация была у меня на Риони, за два года до этого. Так оно и произошло. Через несколько часов под моросящим дождиком весь снег растаял.
Мы уже почти полностью собрали рамы наших катамаранов и собирались приступить к подвязке баллонов, когда подошли эти трое парней из КСС. Вот вкратце, что они рассказали про ЧП на склоне.
Подробности были таковы: группа из четырех опытнейших альпинистов мастеров спорта, с которыми была еще девушка перворазрядница, делали траверс склона. Здесь они допустили для мастеров непростительную ошибку. Мало того, что они своими следами «подрезали» снег на склоне, но они ещё встали лагерем прямо на этом склоне. Видимо, они очень устали. Ночью началось потепление, и пошла лавина. Девчонка лежала в ногах у выхода. К счастью для неё, палатка порвалась, и её катапультировало наружу. Она единственная спаслась.
Илья от такого заявления удивлённо вскинул брови, и на его красивом лице проявилась детская растерянность.
— Мы горной КСС не подчиняемся, у нас своя КСС.
Я извинился перед ребятами из КСС и оттащил Илью в сторону. Мы с ним в течение двух минут обсудили ситуацию и тут же вернулись к спасателям.
— Ребята, мы готовы вам помочь, но нам не очень понятно, что мы будем делать на леднике без снаряжения. У нас только водное снаряжение: штормовки, гидрокостюмы, туристские ботинки, кеды. Тёплого белья, пуховок, триконей и «кошек» у нас нет. Через день работы на леднике вам придётся спасать уже нас. Если вы можете обеспечить нас снаряжением, мы готовы подключиться к спасательным работам.
Теперь была очередь альпинистов взять тайм-аут. Они отошли в сторону и несколько минут тихо совещались. Потом один из них подошёл к нам.
— Счастливого вам пути ребята. Будьте осторожны.
Мы действительно при всем желании, вряд ли смогли бы им помочь в поисковых работах. Опыта работы в горах на снежном склоне у большинства участников нашей группы не было.
На следующее утро мы загрузили катамараны и должны были начать сплав, но была маленькая загвоздка. В тот год в реке было очень низкая вода. Учитывая то, что на катамаране нас было по пять человек, безаварийно, не продрав баллоны нам было не пройти. Нужно было разгрузить катамараны, а для этого было необходимо отправить «матросов» — пятых членов экипажа, с частью багажа — в объезд первых порогов.
Через некоторое время нам удалось тормознуть армейский кунг (машина для перевозки людей) с какими-то хмурыми ребятами в штормовках.
Они согласились подвезти наших «матросов» — двух девчат — Элеонору и Иришку, с частью наших рюкзаков до следующего поселка.
Вода действительно оказалась очень низкой, но мы успешно, не повредив баллоны, проползли на брюхе первые пороги-перекаты. Дальше река принимала несколько мелких притоков, становилась глубже и полноводнее. У поселка Архыз возле груды наших рюкзаков нас с нетерпением ждали наши девчонки. Машина давно уехала. Они были какие-то непривычно тихие. Мы быстро загрузили рюкзаки на катамаран и привязали их к раме. Затем усадили по центру катамаранов девчонок и продолжили сплав. После часового перехода мы зачалились возле большой поляны рядом с турбазой и стали распаковываться.
Девочки рассказали, как они доехали. Иришке нашлось место на боковой лавке, а Элеонора уселась на мешки, лежащие посередине кунга. Наша гречаночка Элеонора Улизко, как человек гиперкоммуникабельный, тут же стала расспрашивать ребят, кто они и что они.
— Ребята, а вы откуда?
— Мы из Новокузнецка.
— А вы что, альпинисты?
— Ну да, альпинисты.
— А здесь вы что, в походе?
— Теперь нет.
— А что же вы здесь делали? — всё не унималась со своими расспросами Элеонора.
— Трупы собирали, — устало сказал парень, которому эта болтовня уже порядком надоела.
— И много собрали? — всё кокетничала Элеонора.
— Нет, только один.
— И где же он?
— Да ты на нём сидишь!
Элеонора подпрыгнула так, что чуть не пробила крышу кунга.
Она действительно уселась на завернутое в брезент тело погибшего альпиниста.
Мы посочувствовали Элеонорочке, пережившей такое нервное потрясение, и начали ставить лагерь.
И тут-то выяснилось, что нет одного из моих двух рюкзаков, где у меня была вся одежда, документы, деньги, рем-набор с инструментами для катамарана, мешок с крупами, а самое главное — чистые кинопленки для камеры. Я остался, в чём был. А на мне было надеты рваные шерстяные рейтузы, рваный тонкий свитер, поверх этого гидрокостюм. Поверх гидрокостюма был надет защитный костюм. Спас жилет и каска завершали всю «картину маслом».
Понятно, что спасатели, а это была группа из Новосибирска, увезли рюкзак не умышленно. Рюкзаков у меня было два. Один, ярко-оранжевый самодельный рюкзак на 120литров, который я сам шил из капрона, был с общественным снаряжением и палаткой, а второй, системы Абалакова, был с личными вещами. Вот его-то ребята и увезли случайно. Тем более что у них у всех были точно такие же рюкзаки.
Мы сами были виноваты. Так обрадовались, что поймали машину, что даже не удосужились сосчитать количество загружаемых и разгруженных рюкзаков.
Обсудив ситуацию с командиром, я решил догнать эту группу на рейсовом автобусе и вызволить рюкзак.
Это если мне повезёт, и они не уедут на поезде из Невинномысска раньше, чем я их догоню.
Мой давний приятель и член моего экипажа Юрка Коликов вызвался сопровождать меня. Юрка — стройный и жилистый брюнет, выше среднего роста с тоненькими Дартаньянскими усиками на улыбчивом лице.
— Лёня! Ты не расстраивайся! Мир не без добрых людей! Догоним мы твой рюкзак!
Ну что же, вдвоём веселее. Группа должна была нас ждать возле туристской базы, но для начала мне пришлось раздеть половину группы, чтобы подобрать себе комплект, более или менее цивильной одежды. Илья дал мне свою зеленую пуховку, кто-то дал ботинки, кто-то рейтузы. Штанов на мою «корму», по понятным причинам, не нашлось.
Мы плюхнулись в рейсовый автобус, и Юрка тут же уснул, положив голову мне на плечо. В начале маршрута, когда мы ехали к верховьям реки, я как обычно всю дорогу проспал.
Теперь же я с огромным удовольствием любовался живописнейшей дорогой. Вырубленная в скале виде бесконечной узкой полки дорога бешено змеилась вдоль берега реки, повторяя каждую складку склона. Слева над дорогой нависали поросшие лесом и кустарником скалы, а справа дорога почти отвесно обрывалась к покрытой белыми барашками реке. А сколько адреналина получаешь, наблюдая как наш автобус разъезжается со встречными машинами — на катамаране в пороге столько не получишь. Особенно захватывало дух, когда на полном ходу из-за очередной скалы вылетал какой-нибудь грузовик.
Я посмотрел на Юрика и невольно стал улыбаться. Его лохматая башка всё время спадала с моего плеча и её периодически приходилось водворять на место.
Я вдруг вспомнил, как Юрочка в прошлом году на соревнованиях по водному слалому повеселил всё Лосево и «прославил» нашу команду.
…Судейская коллегия во главе с моим бывшим тренером Владимиром Водолажским уже не знала что бы ещё такого придумать весёленького, кроме обычного прохождения ворот в пороге. И вот какое соревнование они нам придумали.
На катамаран усаживалось, кроме четырех членов экипажа, ещё два пассажира. В пороге нужно было перевернуть катамаран, а затем снова поставить его на киль. После этого нужно было пристать к берегу и высадить двух пассажиров. Один оставался на месте, а другой бежал с «морковкой» — спасательной веревкой, уложенной в капроновый продолговатый мешок оранжевого цвета и вставал на страховку под мост. Первый пассажир — пловец, заходил в воду и плыл по порогу на спас-жилете. Второй — страхующий, должен был точно бросить ему спасательный конец и вытащить пловца на берег. Катамаран тем временем проскакивал за мост и чалился чуть ниже финиша. Как только страхующий вытаскивал пловца на берег, катамаран финишировал. Если страхующий промахивался, то катамаран выскакивал на струю, хватал пловца и уже после этого финишировал.
Наш руководитель Илья Сорокин был высок, плечист и белокур. Ему было 27 лет. В поход он взял с собой свою маленькую, симпатичную жену Иришку. Иришка была уже далеко не новичком в водных походах. Для Ильи это было первое серьезное руководство, и он старался держаться солидно.
Альпинисты подошли к Илье. Я тоже подошел.
— Здравствуйте! Мы из контрольно-спасательной службы. У нас ЧП. Четверо наших альпинистов попали под лавину. Все группы мы снимаем на спасательные работы. Мы хотим и вас снять на спасательные работы на лавине.
Это происходило в 1985г в нашем очередном майском водном походе.
В этот раз мы собирались сплавиться по реке Зеленчук, что на северном Кавказе в Карачаево-Черкессии.
Наша группа из 14-ти человек поездом добралась до города Невинномыска, и оттуда на рейсовом автобусе мы доехали до верховьев Зеленчука.
Как обычно, поставили лагерь на зелёной лужайке на берегу реки и начали собирать катамараны. Долину реки окружали невысокие отроги гор, покрытые как густым мехом, тёмно-зелёным хвойным лесом. За склонами возвышались, маня своей первозданной белизной, вершины гор.
Утром я проснулся от того, что почувствовал, что-то тяжелое и мокрое лежит на мне. Как черепаха из панциря, высовываю свою голову из тёплого спальника. Всё понятно — палатка лежит на нас. То, что мокрая, понятно — дождь идёт. Но что же она такая тяжёлая, неужели снег? Выползли и ахнули. Вокруг белая пустыня. Всё в снегу: и берега, и деревья.
Начали откапывать вещи. Хорошо, что походы по Кавказу приучили нас убирать всё до единого винтика в палатку.
Рамы катамаранов укладывались одна на одну и связывались верёвкой, конец которой привязывался или к стойке палатки, или даже кому нибудь к ноге.
Мы давно усвоили, что тырить всё, что плохо лежит — это древняя народная традиция на Кавказе. Местные ребята могли прийти в лагерь и начать ходить между палатками. Потом «невзначай» засунуть за пазуху какие-нибудь отрезки алюминиевых трубок — часть набора катамарана. Для чего им нужны были эти трубочки, не понятно. Но если подойти к ним и попросить вернуть — спокойно возвращали.
За год до этих событий, когда мы сплавлялись по Кадори, нам рассказали ребята из соседней группы, что они привязали чалку своего лежащего возле палатки надувного плота к её стойке. Когда у них ночью палатка рухнула, они тут же все выскочили наружу. Четыре «джигита», подняв на плечи плот, медленно и печально, как будто они несут гроб друга, осуществляли вынос тела плота. Когда их окликнули, они очень удивились.
— А-а-а! Это ваше! А мы и не знали! — и медленно удалились.
Впрочем, тырить — это традиция, характерная для всех регионов нашей бескрайней Родины, но только здесь, на Кавказе, умеют делать это так красиво, открыто и с достоинством.
Мы рассчитывали, что снег быстро растает. Похожая ситуация была у меня на Риони, за два года до этого. Так оно и произошло. Через несколько часов под моросящим дождиком весь снег растаял.
Мы уже почти полностью собрали рамы наших катамаранов и собирались приступить к подвязке баллонов, когда подошли эти трое парней из КСС. Вот вкратце, что они рассказали про ЧП на склоне.
Подробности были таковы: группа из четырех опытнейших альпинистов мастеров спорта, с которыми была еще девушка перворазрядница, делали траверс склона. Здесь они допустили для мастеров непростительную ошибку. Мало того, что они своими следами «подрезали» снег на склоне, но они ещё встали лагерем прямо на этом склоне. Видимо, они очень устали. Ночью началось потепление, и пошла лавина. Девчонка лежала в ногах у выхода. К счастью для неё, палатка порвалась, и её катапультировало наружу. Она единственная спаслась.
Илья от такого заявления удивлённо вскинул брови, и на его красивом лице проявилась детская растерянность.
— Мы горной КСС не подчиняемся, у нас своя КСС.
Я извинился перед ребятами из КСС и оттащил Илью в сторону. Мы с ним в течение двух минут обсудили ситуацию и тут же вернулись к спасателям.
— Ребята, мы готовы вам помочь, но нам не очень понятно, что мы будем делать на леднике без снаряжения. У нас только водное снаряжение: штормовки, гидрокостюмы, туристские ботинки, кеды. Тёплого белья, пуховок, триконей и «кошек» у нас нет. Через день работы на леднике вам придётся спасать уже нас. Если вы можете обеспечить нас снаряжением, мы готовы подключиться к спасательным работам.
Теперь была очередь альпинистов взять тайм-аут. Они отошли в сторону и несколько минут тихо совещались. Потом один из них подошёл к нам.
— Счастливого вам пути ребята. Будьте осторожны.
Мы действительно при всем желании, вряд ли смогли бы им помочь в поисковых работах. Опыта работы в горах на снежном склоне у большинства участников нашей группы не было.
На следующее утро мы загрузили катамараны и должны были начать сплав, но была маленькая загвоздка. В тот год в реке было очень низкая вода. Учитывая то, что на катамаране нас было по пять человек, безаварийно, не продрав баллоны нам было не пройти. Нужно было разгрузить катамараны, а для этого было необходимо отправить «матросов» — пятых членов экипажа, с частью багажа — в объезд первых порогов.
Через некоторое время нам удалось тормознуть армейский кунг (машина для перевозки людей) с какими-то хмурыми ребятами в штормовках.
Они согласились подвезти наших «матросов» — двух девчат — Элеонору и Иришку, с частью наших рюкзаков до следующего поселка.
Вода действительно оказалась очень низкой, но мы успешно, не повредив баллоны, проползли на брюхе первые пороги-перекаты. Дальше река принимала несколько мелких притоков, становилась глубже и полноводнее. У поселка Архыз возле груды наших рюкзаков нас с нетерпением ждали наши девчонки. Машина давно уехала. Они были какие-то непривычно тихие. Мы быстро загрузили рюкзаки на катамаран и привязали их к раме. Затем усадили по центру катамаранов девчонок и продолжили сплав. После часового перехода мы зачалились возле большой поляны рядом с турбазой и стали распаковываться.
Девочки рассказали, как они доехали. Иришке нашлось место на боковой лавке, а Элеонора уселась на мешки, лежащие посередине кунга. Наша гречаночка Элеонора Улизко, как человек гиперкоммуникабельный, тут же стала расспрашивать ребят, кто они и что они.
— Ребята, а вы откуда?
— Мы из Новокузнецка.
— А вы что, альпинисты?
— Ну да, альпинисты.
— А здесь вы что, в походе?
— Теперь нет.
— А что же вы здесь делали? — всё не унималась со своими расспросами Элеонора.
— Трупы собирали, — устало сказал парень, которому эта болтовня уже порядком надоела.
— И много собрали? — всё кокетничала Элеонора.
— Нет, только один.
— И где же он?
— Да ты на нём сидишь!
Элеонора подпрыгнула так, что чуть не пробила крышу кунга.
Она действительно уселась на завернутое в брезент тело погибшего альпиниста.
Мы посочувствовали Элеонорочке, пережившей такое нервное потрясение, и начали ставить лагерь.
И тут-то выяснилось, что нет одного из моих двух рюкзаков, где у меня была вся одежда, документы, деньги, рем-набор с инструментами для катамарана, мешок с крупами, а самое главное — чистые кинопленки для камеры. Я остался, в чём был. А на мне было надеты рваные шерстяные рейтузы, рваный тонкий свитер, поверх этого гидрокостюм. Поверх гидрокостюма был надет защитный костюм. Спас жилет и каска завершали всю «картину маслом».
Понятно, что спасатели, а это была группа из Новосибирска, увезли рюкзак не умышленно. Рюкзаков у меня было два. Один, ярко-оранжевый самодельный рюкзак на 120литров, который я сам шил из капрона, был с общественным снаряжением и палаткой, а второй, системы Абалакова, был с личными вещами. Вот его-то ребята и увезли случайно. Тем более что у них у всех были точно такие же рюкзаки.
Мы сами были виноваты. Так обрадовались, что поймали машину, что даже не удосужились сосчитать количество загружаемых и разгруженных рюкзаков.
Обсудив ситуацию с командиром, я решил догнать эту группу на рейсовом автобусе и вызволить рюкзак.
Это если мне повезёт, и они не уедут на поезде из Невинномысска раньше, чем я их догоню.
Мой давний приятель и член моего экипажа Юрка Коликов вызвался сопровождать меня. Юрка — стройный и жилистый брюнет, выше среднего роста с тоненькими Дартаньянскими усиками на улыбчивом лице.
— Лёня! Ты не расстраивайся! Мир не без добрых людей! Догоним мы твой рюкзак!
Ну что же, вдвоём веселее. Группа должна была нас ждать возле туристской базы, но для начала мне пришлось раздеть половину группы, чтобы подобрать себе комплект, более или менее цивильной одежды. Илья дал мне свою зеленую пуховку, кто-то дал ботинки, кто-то рейтузы. Штанов на мою «корму», по понятным причинам, не нашлось.
Мы плюхнулись в рейсовый автобус, и Юрка тут же уснул, положив голову мне на плечо. В начале маршрута, когда мы ехали к верховьям реки, я как обычно всю дорогу проспал.
Теперь же я с огромным удовольствием любовался живописнейшей дорогой. Вырубленная в скале виде бесконечной узкой полки дорога бешено змеилась вдоль берега реки, повторяя каждую складку склона. Слева над дорогой нависали поросшие лесом и кустарником скалы, а справа дорога почти отвесно обрывалась к покрытой белыми барашками реке. А сколько адреналина получаешь, наблюдая как наш автобус разъезжается со встречными машинами — на катамаране в пороге столько не получишь. Особенно захватывало дух, когда на полном ходу из-за очередной скалы вылетал какой-нибудь грузовик.
Я посмотрел на Юрика и невольно стал улыбаться. Его лохматая башка всё время спадала с моего плеча и её периодически приходилось водворять на место.
Я вдруг вспомнил, как Юрочка в прошлом году на соревнованиях по водному слалому повеселил всё Лосево и «прославил» нашу команду.
…Судейская коллегия во главе с моим бывшим тренером Владимиром Водолажским уже не знала что бы ещё такого придумать весёленького, кроме обычного прохождения ворот в пороге. И вот какое соревнование они нам придумали.
На катамаран усаживалось, кроме четырех членов экипажа, ещё два пассажира. В пороге нужно было перевернуть катамаран, а затем снова поставить его на киль. После этого нужно было пристать к берегу и высадить двух пассажиров. Один оставался на месте, а другой бежал с «морковкой» — спасательной веревкой, уложенной в капроновый продолговатый мешок оранжевого цвета и вставал на страховку под мост. Первый пассажир — пловец, заходил в воду и плыл по порогу на спас-жилете. Второй — страхующий, должен был точно бросить ему спасательный конец и вытащить пловца на берег. Катамаран тем временем проскакивал за мост и чалился чуть ниже финиша. Как только страхующий вытаскивал пловца на берег, катамаран финишировал. Если страхующий промахивался, то катамаран выскакивал на струю, хватал пловца и уже после этого финишировал.